«It's my fault»

Средняя: 5 (1 оценка)
Сказали спасибо: 1
Автор публикации: Arnica Leroy
Персонажи: Ву Ифань (Крис), Хуан Цзытао (Тао)
Описание:

Я действительно счастлив от того, что повстречал такого человека, как ты. Но я грешник, который так и не понял, как упустил тебя.

-A A +A

«Я больше не могу так… Уже давно хотел уйти, но вдруг встретил тебя. Спасибо тебе за этот маленький кусочек счастья, я очень благодарен тебе за все. Ты научил меня преданно ждать… Больше меня ничего здесь не держит. Я был всегда искренен к тебе, и не думай, что все мои слова оказались ложью. Это не так. Надеюсь, ты встретишь человека, который по достоинству оценит такое чудо, как ты… Наверное, я еще не скоро отвыкну от привычки смотреть на твои фото и перечитывать отправленные тобой сообщения. В любом случае у меня останутся самые лучшие в мире воспоминания и аудиозаписи, так я смогу снова и снова слушать твой голос. Еще я буду сильно скучать по тебе. Ты мой маленький ангел… Прощай, солнышко.
Тао»

Глаза парня снова скользят по экрану ноутбука, выискивая на появившемся изображении знакомые и до боли отпечатавшиеся в его сердце слова. Раз за разом перечитывая электронное письмо, отправленное в ночь с тридцатого на тридцать первое января, парень старается придать выражению лица более холодный и невозмутимый вид, небрежно захлопывает крышку своего ноутбука и отбрасывает его в сторону. Сейчас он лежит один в ледяной постели и, стараясь не показывать своих настоящих эмоций, холодными пальцами выше натягивает мятую ткань одеяла, коим он накрывается поневоле, пытаясь спастись от одолевающего его озноба. Сон категорически отказывается навещать юношу, а мозг усердно посылает яркие картинки, что складываются в некие обрывочные воспоминания, унося парня в плен приторно-сладких мгновений, которые он и рад был бы забыть.

Кто бы мог подумать, что ночи, проведенные без него, окажутся такими холодными…

С головой накрываясь тканью, которая по факту должна была его согреть, а на деле заставляет его еще больше возненавидеть эту одинокую и большую кровать; Ифань медленно вдыхает, всеми фибрами души пытаясь расслабиться. И вот она — долгожданная легкая истома, которую он старался так тщательно скрыть глубоко внутри себя, заперев на сотни замков, покрывает парня с ног до головы, а перед глазами всплывает его лицо.

Такое знакомое, любимое и до боли родное. Эти бездонно-черные глаза, посмотрев в которые можно провалиться в пропасть наслаждения и сладкой неги. Вечно растрепанные и небрежно лежащие волосы… Он ведь любил легко проводить по ним рукой, поправляя, и слышать тихий смех в ответ. Видеть эту сладкую улыбку, от которой содрогается все тело в мелкой дрожи. Пугаться собственных ощущений, понимая, что тайно желал этого снова и снова, будто нуждающийся в очередной дозе наркоман. Хотел, чтобы он опять оказывался так близко. Чтобы в очередной раз почувствовать легкий аромат одеколона, смешанного с запахом его тела, касаться бархатной кожи и нежно гладить по щеке, обнимая так крепко, словно пытаясь оградить от всего внешнего мира.

Новая волна мурашек пробегает по мужскому телу, заставляя парня вскочить с кровати и отбросить свое одеяло далеко прочь, будто это именно оно виновато в видениях, навещающих его каждую ночь. Он снова пытается излить весь гнев на несчастные подушки, по его мнению, пропитанные воспоминаниями, когда они лежали на них вдвоем. Но и это в который раз уже просто не помогает. И снова приходит оно — бессилие. Ифань встает с жесткого пола, ведь все ковры, купленные когда-то ими вместе, он давно выкинул в одном из таких приступов мимолетного гнева, и медленными шагами направляется на кухню, где сможет приготовить себе очередную чашку спасительного кофе.

Он ненавидел, презирал все, что мог видеть в этой затхлой и опустевшей квартирке. Ему было тошно смотреть даже на эти дурацкие магниты на холодильнике, которые покупал Тао почти каждый день и по хозяйски развешивал их в только ему известной последовательности, поэтому их Ву выкинул уже на следующую ночь после его ухода.

И от осознания этого сердце болело еще больше. Разрывало изнутри все так, что хотелось принять тройную дозу успокоительного и забыться хотя бы на мгновение. А ведь он готов был на весь мир прокричать его имя. Чтобы каждый услышал. Чтобы каждый знал, что Тао принадлежит ему… И только ему. Ифань был готов ежедневно задаривать его любимыми вещами от Гуччи, только чтобы опять увидеть эту детскую улыбку на его губах. Чтобы Тао снова прыгал от радости вокруг него, светясь бесконечным счастьем. И на стоимость такого удовольствия ему было абсолютно плевать. Только бы снова пережить это волнительное чувство.

Когда он был рядом, весь мир вокруг просто переставал существовать. Было абсолютно не важно, что творится там, далеко за горизонтом или даже на соседней улице, потому что парень мог смотреть только на него. Он мог чувствовать этот сладковатый привкус поцелуя и нежность крепких объятий младшего.

Он всегда будет помнить их поцелуи, совсем не такие, как его вечно крепкий кофе, из-за которого Тао только недовольно морщился; абсолютно не горькие и без специфической кислинки. Его губы были совершенно другими… Мягкими, слегка обветренными, со сладковатым привкусом конфет, которые тот всегда любил есть втайне от Ифаня. Все те эмоции переворачивали нутро парня в то время, когда брюнет был невыносимо близко.

Хоть Ву никогда ему об этом и не говорил, но он безумно любил, когда Тао его обнимал. Как ребенок цеплялся своими руками и больше не отпускал, лишь тихонько посмеивался, уткнувшись своим носиком в его шею. А Ифаню лишь оставалось наслаждаться этим мгновением близости, невесомо касаясь его кожи и вырисовывая на ней неизвестные им обоим узоры, заставляя сотни мурашек пробежать по телу.

А больше ничего и не нужно было. Только он, Тао и кофе. Это предел совершенства. В повернутых на брюнете мечтаниях, как Ифань простодушно полагал, и заключается весь смысл. Он не мечтал о большем. Наивно возомнив, что так будет всегда, а по-другому и быть не может, парень в очередной раз закрывал глаза на все мелкие ссоры и недопонимания, стараясь сделать вид, будто вообще ничего и не происходило. А младший в ответ лишь хлопал своими длинными ресницами и снова падал в крепкие объятия Ву, нежно шепча ласковое „Хен“.

Чашка только что заваренного полуночного кофе, толком даже не выпитого, бесшумно летит на пол. Ифань с густой копной волос на голове, то ли в полудреме, то ли в неком оцепенении завороженно наблюдает, как медленно она падет вниз, с громким звоном разбиваясь около босых ног. Кроваво-черное пятно кофейной гущи растекается по белоснежной плитке, заставляя парня дернуться и посмотреть на пол, прервав свои размышления. Но вместо того, чтобы вытереть пролитый кофе и позаботиться об осколках, Ву отходит назад и присаживается на первый попавшийся стул. Нога немного ноет от попавшего в кожу осколка, но юноша не считает нужным обращать на это сейчас внимание.

Он ошибся. Бережно выстроенные им мечты рухнули одной такой же ночью, когда Тао покинул его. Ушел, закрыв за собой все двери, оборвав и без того тоненькие ниточки-связи. Поставил везде пароли и перестал отвечать на его звонки. Только сейчас Ву все понял. Понял, сколько не сделал и как много не успел сказать.

Как глупо было со стороны младшего оставлять ему столько общих воспоминаний, прекрасно зная, как сильно они поглотят его. Заставят пренебрегать существованием всего реального мира. Каким же мучением теперь для него стало возвращаться в эту ледяную постель. И даже сейчас, прочитывая каждое отправленное им сообщение и пересматривая их совместные фото, он не может согреть ни её, ни свое опустевшее сердце.

До сих пор не понимая истинную причину его ухода, Ифань мучается резкими перепадами гнева, чередующихся с долгими приступами холодной депрессии и одолевающей его бессонницей; подрываясь каждые пять минут и жадно хватая воздух, все еще наполненный знакомым запахом, губы невольно шепчут отложившуюся в его подсознании фразу: „Нет, это не он. Его здесь нет…“. И снова кутаясь в бесполезное одеяло, парень старается уйти от всего внешнего мира, спрятаться, чтобы больше ничего не чувствовать, закрыться. Но что-то извне намного сильнее его. Каждая его новая попытка заранее обречена на провал. И от безысходности ему остается только возвращаться к этому электронному письму снова и снова, последней связывающей их ниточке, перечитывая уже выученные фразы, метать попавшиеся под руку вещи и в который раз безумно завывать в пустой квартире от пронизывающей его насквозь боли.

Кто же мог подумать, что он так слаб?

Днем один, но ночью совершенно другой. Никому и представить не дано, что твориться на душе у холодного парня с настолько преданным и любящим сердцем. Только Тао мог понять его абсурдные идеи, лишенные здравого смысла, только у него получалось утешить в горькие моменты неудач и громких провалов, только от его объятий на душе становилось тепло, и казалось, что можно перевернуть горы, пройти все испытания, выпавшие по жестокому жребию судьбы.

На самом же деле это время оказалось для Ифаня самым ярким и запоминающимся. Он мог открыто улыбаться и смеяться. Даже окружение заметило резкую смену в его настроении. Сам же Ву только отмахивался от дурацких разговоров, тайком бросая взгляды на прекрасного брюнета.

Непривычно громкий шум, доносившийся со стороны улицы, вывел его из апатичных раздумий. Форточка была слегка приоткрыта, позволяя свежему ночному ветру проникать внутрь небольшой квартирки, хотя этого было недостаточно, чтобы как следует проветрить застоявшийся в ней воздух. Нарушителем спокойствия оказалась небольшая группа гуляющих подростков, которые вопили во все горло, отмечая чей-то день рождения. Дальше Ифань слушать не стал и перевел взгляд наверх, рассматривая каждую новую звезду, что попадалась ему на глаза.

Они ведь тоже когда-то вот так смотрели на звезды вместе. Ву очень много рассказывал о безграничных просторах космоса, а младший заворожено его слушал, трепетно держа его руку в своих ладонях. Ифаню нравилось его удивлять, а тот в свою очередь не понимал, откуда парню столько известно. Но Ву лишь улыбался ему в ответ и тихо называл брюнета своей кометой. Такой яркой, красивой и неповторимой. Но, увы, как и подобает настоящей космической страннице, Тао слишком быстро пролетел возле него, оставив за собой красивый, длинный хвост, состоящий из клочков воспоминаний и разрушенных надежд.

„Я действительно стал самым счастливым, ведь мне повстречался такой человек, как ты“, — тихо шепчут пересохшие губы парня в тот момент, когда он прикасается лбом к прохладном прозрачному стеклу.

Тао стал для него прекрасным, особенным, незабываемым, и Ву уже перестал сомневаться в том, что не сможет больше кого-либо так сильно и преданно полюбить. Манеры младшего были безупречными, а его странности — самое милое, что Ифань когда-либо встречал. Парень восхищался Тао и в тайне желал. Любил наблюдать за его шалостями, любил тихонько подкрадываться сзади и обнимать со спины. Младший всегда будто чувствовал, что это именно он, и никогда не пугался, лишь смущенно улыбался и замирал в крепких объятиях.

А сейчас… Сейчас ему остается лишь умирать от изнеможения и разрывающего чувства в его груди, что доставляет парню почти адскую удушающую боль. И от этого хочется еще громче кричать во все горло. Бить, кидать и ломать все, что попадется под руку. Рвать самое дорогое — их совместные фото, а потом снова склеивать их дрожащими от страха руками. Выть от безысходности и от того, что он абсолютно не в состоянии что-то изменить. Ведь уже слишком поздно…

«Прости меня, Тао. Я сделал так мало и не сказал еще так много. Но знай, что я до сих пор прокручиваю в памяти наши с тобой воспоминания. В своих снах снова и снова обнимаю только тебя и целую только твои губы. Завариваю себе тот же черный кофе и каждый раз улыбаюсь, вспоминая твое заботливое „Не пей такой крепкий кофе, это вредно“, пока в груди разрастается очередная невыносимая боль. Я надеюсь, что где-то там ты будешь так же счастлив, как я был счастлив с тобой. Я тебя все еще люблю и в тайне надеюсь, что скоро двери в мою пустую квартиру снова откроются и в воздухе появиться знакомый аромат легкого одеколона.
Ифань»

Пальцы, быстро стучащие по клавиатуре несколько мгновений назад, сейчас невольно замирают над кнопкой „Отправить“, и время опять возвращается в свою обычную череду: где-то далеко на горизонте восходит солнце, освещая своими первыми теплыми лучами холодные цементные многоэтажки города, и одаривает землю своим ласковым теплом. Все живое потихоньку начинает выползать из своих убежищ, нарастает гул пробуждающейся от долгого ночного сна столицы.

В подворотне холодных переулков на окраине города вывернутое под неестественным углом застыло тело прекрасного юноши. Черные как смоль волосы, растрепанные и вымазанные в земле, прилипли ко лбу. Залегшие тени под глазами казались еще более глубокими из-за побледневшей кожи. На нежных, даже после смерти кривящихся в легкой улыбке губах запеклись капельки крови. Мобильный телефон, брошенный поодаль, в очередной раз мигнул входящим сообщением, которое адресат уже никогда не сможет прочитать…

Комментарии